Провинциальная история жизненный опыт

Как добиться успеха в жизни? Кто-то говорит, что нужно стремиться во всем, быть лучшей. Кто-то утверждает, что лучше как раз — не выделяться из толпы. Каждый выбирает для себя свой путь.

Я не знала, когда Алла Евгеньевна появилась на пороге кабинета. Просто оглянулась — и увидела директрису, которая, стоя у двери, прислушивалась к моим английским стишкам. И улыбалась. Сердце заколотилось, я пролепетала: «Мы уже заканчиваем…» — «Я вижу, — кивнула Леди Алла. — Когда закончите, зайдите ко мне в кабинет».

Через десять минут я сидела напротив нее в директорском кабинете. «Хочу спросить, — начала Алла, — скажите, почему ваше занятие не соответствует учебному плану, который вы мне сдали?» Я набрала воздух в грудь и выдохнула: «Понимаете, это был уже конец занятия, и я решила немного поэкспериментировать…» — «Я наблюдала за вами почти половину занятия, — покачала головой Алла. — Ваши планы показались мне скучноватыми, а на уроке вы творили чудеса. Это какая-то авторская методика?» Я промычала что-то невнятное. «Погодите, — нахмурилась директриса, — чего вы боитесь — признать, что работаете лучше, чем я ожидала?» Я кивнула — и вдруг решилась. «Понимаете, Алла Евгеньевна…»

Наивные грезы

«…Понимаете, Алла Евгеньевна, я ведь не киевлянка. Я, как говорят, девочка из провинции. Правда, родной город стал для меня тесноват еще в одиннадцатом классе. Я шла на золотую медаль и мечтала о Красном Университете. Даже съездила в Киев, когда в Университете был день открытых дверей, выписала в блокнот требования к вступающим на факультет иностранных языков. А когда вернулась, мама сказала мне: «Это Киев, дочка, там своих хватает. Да и потом, ну поступишь ты, а что дальше? Мы с папой помогать тебе не сможем, а на стипендию прожить нереально…» В общем, я никуда не поехала. И поступила в наш местный провинциальный педагогический институт. На английский с педагогикой.

Учиться мне было легко и интересно. А поскольку финансовое положение родительской семьи было не ахти, я поместила однажды в городскую газету объявлений текст «Английский язык: репетиторство, подготовка к вступительным». Но газетчики ошиблись, и вместо «подготовка к вступительным» в газете вышло «подготовка к школе». И мне стали звонить мамы-папы маленьких детей, одержимые идеей «английского с пеленок». Поначалу я хотела было отказаться, а потом подумала: по поводу вступительных экзаменов ко мне вряд ли кто обратится, под это дело стараются «подвязывать» вузовских преподавателей. А деньги нужны… И очередному позвонившему папе четырехлетнего кнопика я смело сказала: да, я работаю с малышами!

Путь к мечте

Дело пошло. Может, «сработали» многочисленные книжки и журнальные статьи, которые я добросовестно штудировала, может — «творческий подход», может — любовь к деткам, но мои «репки» на занятия ко мне ходили с удовольствием и делали успехи. Я сочиняла тематические песенки и стишки, рисовала карточки, придумывала игровые занятия… Потом начало работать «сарафанное радио» — мне звонили родители: «Ванина мама вас так хвалила! Мы бы тоже хотели заниматься с вами…» Мне даже пришлось отказывать некоторым — я ведь еще и училась!

На четвертом курсе мы проходили педагогическую практику в школе (меня отправили в ту самую, которую я когда-то закончила). Мне достались малыши — второй класс. Опыт, приобретенный с «репками», оказался бесценен. На уроки ко мне ходили все коллеги, моя учительница английского светилась от восторга: какую мы девочку воспитали! Именно так — как к своему ребенку — ко мне относились и остальные учителя. И когда в конце практики директор школы спросила, не хочу ли я остаться у них работать, я долго не раздумывала. Договорилась с деканатом об индивидуальном графике посещений института и отнесла трудовую книжку в школу.

Через два года на руках у меня был красный диплом об окончании института, два года стажа и звание «Учитель года» нашего города. Поздравляя меня с защитой диплома, директор вздохнула: «Улетишь теперь от нас…» И в ее словах было столько уверенности в том, что я заслуживаю лучшего применения, чем прозябание в провинциальной школе, что я решилась. Объявила родителям, что не пропаду, сложила в чемодан вещи и книжки и уехала в Киев.

Первый блин

Приехав, на вокзале я сняла комнату у бабушки и на следующий же день отправилась в «обход» по окрестным школам.

Повезло мне во второй по счету школе. «Учительница английского? — подняла на меня глаза завуч. — Да, нужна». Я предъявила диплом и трудовую книжку, с гордостью сказала, что стала «Учителем года» в нашем городе, но завуч лишь хмыкнула: «Да уж, могу представить, какой у вас там уровень учителей!»

Однако на работу меня взяли. И я решила во что бы то ни стало доказать столичным коллегам, что я ничуть не уступаю им в профессионализме. Может, у меня меньше опыта. Зато желания работать — хоть отбавляй!

Мой радостный запал притушил первый же открытый урок. Карточки, мнемонические правила, игровые моменты — я учла все, чему учит педагогика. Урок прошел, как мне казалось, на отлично. Представитель районо одобрительно кивала, завуч же по английскому языку с постным лицом черкала что-то в блокноте. А после урока сообщила мне, что я провела урок, не совпадающий с учебными планами. «Но как же, — залопотала я. — Вот же, тема заявлена». — «Помимо темы, Екатерина Николаевна, есть еще методика преподавания, если вам, конечно, знакомо такое понятие, — желчно ответила завуч. — У детей есть учебники, и именно они должны служить основным пособием. А не ваши эти карточки дурацкие и таблички, нарисованные в тетрадке!» — «Карточки — это методические материалы, — отбивалась я. — А таблицу я нашла в очень хорошем учебном пособии, она…» — «Прекратите пререкаться, — прервала меня завуч. — Я была вынуждена объяснить представителю районо, что вы у нас недавно. Надеюсь, впредь вы будете придерживаться утвержденных планов урока, и давать материал по учебнику». Разговор был закончен.

Пустые старания

Я поплакала вечером, а потом успокоилась. Просто, решила я, завуч волнуется, что, не блюдя букву учебника, я не дам детям нужных знаний. Но я докажу, что я — хороший учитель!

КВНы, «Что? Где? Когда?» на английском языке, постановки англоязычных сценок… Я старалась, как могла. Дети меня любили. А вот с коллегами не складывалось. Как я ни старалась, они ко всем моим затеям относились с прохладцей: «Это у вас в провинции принято учить английский на примере старинных стишат?», «Вам не надоело еще пичкать детей телевизионным мусором?», «Дешевую популярность пытаетесь заработать?» — такие вопросы задавали мне буквально каждый день. Я не понимала, что я делаю не так. И старалась стать еще лучше. Пока…

Гром и молния

В тот день меня попросили заменить заболевшую коллегу. Подняв журналы, я выяснила, какую тему мне предстоит объяснять…

Гром грянул через неделю, когда выздоровевшая коллега провела первые уроки. «Я вас прошу, сделайте с ней что-нибудь! — бушевала она в учительской, показывая в мою сторону. — Я даю детям материал, а они мне: «А нам Екатерина Николаевна по-другому объясняла! А Екатерина Николаевна дала нам таблицу! А Екатерине Николаевне мы сдавали мини-диктант…» Я, учительница со стажем, буду расхлебывать ошибки этой недоучки?»

Я пыталась рассказать, что табличка — мое изобретение — облегчит детям запоминание неправильных глаголов, подсовывала под нос разбушевавшейся коллеге учебники, на которые опиралась при подготовке к урокам… Наш диалог прервала завуч: «Екатерина Николаевна, — в ее тоне лязгнул металл. — Я, кажется, уже просила вас прекратить провинциальную самодеятельность и давать материал детям по учебным пособиям, принятым в нашей школе… Жаль, что вы до сих пор не научились вести уроки профессионально». И тут нервы у меня сдали. В ушах звенело, перед глазами плыли круги… Я говорила что-то о косности, об устаревшем подходе, о новых тенденциях, о нелюбви к детям и даже, кажется, о зависти к чужим успехам… Дрожащими руками я написала заявление об увольнении и вылетела из учительской.

Вторая попытка

Я пришла в себя уже дома. Сидела, прижавшись к оконному стеклу, плакала и думала, что же мне теперь делать. Даже не услышала, как в комнату вошла квартирная хозяйка. «Случилось что, Кать?» — поинтересовалась она. Я выложила ей все. «Сама виновата, — вынесла вердикт хозяйка. — Нечего высовываться. Выскочек всегда не любили. Скромнее надо быть, девонька. Конечно, им обидно: они все постарше тебя будут, а тут приходит пигалица и учит их, как работать!» — «Да не учила я никого», — всхлипнула я. — «Учила, еще как учила. Примером своим. Мол, смотрите, как надо — с карточками да табличками! Вот они и обозлились. Ты вот что… Пойди к завучу, скажи, что погорячилась, попроси ее объяснить тебе, как тему какую-нибудь детям давать». — «Да что она мне расскажет? — вспылила я. — Она, кроме учебника, ничего не видит и видеть не хочет!» — «Вот-вот, то-то и оно», — покачала головой хозяйка и отправилась на кухню, ставить чайник на огонь…

На следующий день завуч сообщила мне, что мое заявление на увольнение подписали. «Две недели можете не отрабатывать, — ехидно произнесла она. — Обойдемся». Я с трудом удержалась, чтобы не заплакать.

Ну а через неделю я проходила мимо вашей школы и решила узнать, не нужны ли вам учителя. Но теперь-то я ученая. По большому счету, моя квартирная хозяйка права: выскочек нигде не любят. У вас частная школа, платят больше. А мне деньги знаете как нужны — хозяйка квартплату подняла. Так что планы вам я сдала, целиком и полностью основанные на ваших учебниках… Но… Вы поймите, Алла Евгеньевна… Мне и самой по планам работать неинтересно, и детям тоже… Они знаете, с каким удовольствием с карточками работают и сценки разыгрывают… Они же дети… Я вас уверяю, они в конце четверти будут знать весь положенный материал, и даже больше! Поверьте мне!»

Неожиданный финал

Алла Евгеньевна выслушала мой монолог, не перебивая. Помолчала еще немножко. И сказала: «А знаете, Катя, у меня давно была мысль открыть при школе группу для дошколят. Только не было подходящей кандидатуры — все учителя отказывались с малышами заниматься: мол, слишком сложно это… Давайте подумаем, как лучше это организовать, какие дополнительные материалы вам понадобятся. Расскажите-ка мне подробнее о вашей методике!»

В жизни действительно порой приходится делать выбор, идти ли по пути наименьшего сопротивления, «пригнуться» и быть как все, либо же отстаивать свои интересы, не бояться быть «иным», выделяться из толпы. И сделать выбор в пользу второго сценария непросто. Мешает страх, собственная инертность, вставляет палки в колеса зависть окружающих. Кажется, куда легче сказать себе, что человек — существо социальное, и попытаться быть таким, каким тебя хотят видеть коллеги или друзья. Однако легкость эта видимая: предавая себя, человек не может сохранить нормальное самоощущение. Депрессия, неудовлетворенность жизнью, раздражение на всех и вся рано или поздно проявятся — за «легкий» выбор придется заплатить недешево.